4.15 утра глухой, через толстые стены и оббитые жестью двери, звук выстрела из карабина, истошный звонок и крик «Караул в ружье». Толкотня возле пирамиды с карабинами, бестолковая суета, рассыпавшиеся по полу караульного помещения патроны из оброненной обоймы. Судорожные попытки построить отдыхающую и бодрствующую смены караульных и «озадачить» по боевому расчету...
А начиналось все так.

17 мая 1973 года на вечерней поверке старшина курса Иван Сторожко зачитал список курсантов 211 учебной группы, которым «оказано высокое доверие» первыми с курса заступить в караул по охране арестованных на гарнизонной гауптвахте.

Не буду приводить список, зачитанный в тот исторический вечер, основные действующие лица всплывут по ходу рассказа.

18 мая сержант Кутоманов Ю.И. (помощник начальника караула и, по совместительству, командир учебной группы) после первой пары занятий увел караул в казарму, где началась интенсивная подготовка к разводу караула. Основной страх начальникам внушал именно развод караулов в комендатуре гарнизона. Подготовка заключалась в попытках заставить наизусть выучить обязанности часовых, разводящих, выводных и табели постам. В казарме была оглашена фамилия офицера, который имел «счастье» заступить начальником караула. Им оказался капитан Скляр, старший инструктор практического обучения кафедры управляемых ракет, 10 лет выслуги, из них 3 — среднее училище и 7 "на паркете". Основной рабочий инструмент — ручка с плакатным пером. Забегая вперед, скажу, что с начальником караула мы впервые встретились при посадке на машину для отъезда в комендатуру и расстались задолго до окончания службы в карауле.

Нужный настрой караулу создавался курсовым офицером капитаном Ершовым Янисом Яновичем (Яцек). Любимое воспитательное воздействие на курсанта «Эт самое, пять нарядов и будь здоров!!!». Его основная роль сводилась к попыткам привести в порядок наши прически.

Пропустим несущественные детали, которые укладываются в отрезок времени с 11.00 до 18.00, т.е. до начала развода караула.

Во время развода личный состав караула был разделан под орех всеми участниками и организаторами этого действа. Самым «мелким» отмеченным недостатком с натяжкой может быть названа «недостаточная величина короткости прически». (В те годы это была проблема) Тем не менее, караул был допущен к несению службы в полном составе (ну не принято было в то время снимать военнослужащего с наряда, если он в состоянии нести службу физически, а в нужную ортодромию его можно привести и уже в ходе несения службы).

В 19.00 первая смена часовых заступила на посты. Остальной личный состав после препирательств по поводу уборки помещений, выноса мусора и т.д. и т.п., принял караул и приступил к «бдительному несению» службы.

Постепенно выяснилось, что под охраной караула находится около сотни арестованных в дисциплинарном порядке рядовых, сержантов и офицеров, содержащихся в общих и одиночных камерах и, кроме того (это определило дальнейший ход службы), еще трое: осужденный к двум годам дисциплинарного батальона; находящийся под следствием по уголовному делу, уже осужденный, но опять находящийся под следствием по вновь открывшимся обстоятельствам.

Рис.1 Еще та Губа. Пост №2 -место где происходили описанные события (правда доработанное). Да и Начкар из КВВАИУ.

На момент приема караула первый их трех находился в камере 24 (второй этаж), дверь у которой двустворчатая, открывающаяся наружу, выходила на лестницу, и «нагло отдыхал на шконке». Второй находился у следователя в военной прокуратуре, был доставлен сразу после ужина (обратить внимание!!!) и помещен в ту же 24 камеру. Третий был вывезен в Конотоп для проведения следственного эксперимента (а может быть опознания), прибыл в Киев на последней электричке, был доставлен на гауптвахту в сопровождении прапорщика (!!!) и водворен в туже 24 камеру около часу ночи 19 мая.

Вяло текущая (по поводу предвыходного дня) служба была несколько скрашена «цирком отбоя», произведенным в общих камерах солдатами комендантского взвода.

В 3.00 на посты заступила вторая смена часовых: пост № 1 (охрана камер арестованных на втором этаже) Толя Мешков, спортсмен-стаер, очки -3, спит стоя, сидя и даже на ходу; пост № 2 (прогулочный дворик с мусорной бочкой и с выходом в парк) Гена Панфилов (ранее Хвостиков), спортсмен по всему, пост № 3 (дворик с выходом на улицу Январского Восстания) Володя Мокрушин. «Неразлучная пара» — Коля Логвиненко, Юра Кутоманов играют в преферанс ( а может быть в гусарика) в комнате бодрствующей смены. Начальник караула «поправляет пошатнувшееся здоровье», мирно посапывая в кресле в комнате начальника караула. Отдыхающая смена (и не занята «по службе» часть бодрствующей) дрыхнет на топчанах. Тишина, покой...

Рис.2 Та Губа. Пост №3

4.15 утра глухой, через толстые стены и оббитые жестью двери, звук выстрела из карабина, истошный звонок и крик «Караул в ружье». Толкотня возле пирамиды с карабинами, бестолковая суета, рассыпавшиеся по поду караульного помещения патроны из оброненной обоймы. Судорожные попытки построить отдыхающую и бодрствующую смены караульных и «озадачить» по боевому расчету...

Команда начальника караула «Все по местам» внесла новую суматоху, но все таки вымела отдыхающую смену на усиление постов, остальных к камерам, во дворики и кто куда умудрился прибиться. Но заметьте, все «вооружены до зубов» карабинами СКС с 30 патронами к ним (один, а это был я, 20, так как 10 штук осталось лежать на полу в караульном помещении). Беглый опрос Мешкова ничего не дал, кроме «Они выскочили сказали «фу!». Я побежал и нажал кнопку...» (На первом посту категорически запрещалось стрелять, а предписывалось «смело действовать штыком и прикладом»). Гена Панфилов, после извлечения его из-за бочки с мусором, сказал «Стой! Кто идет?» и поведал буквально следующее: «Шо!!!» (дальше мое свободное изложение, поэтому не выделяю цитатой). Трое...Кинули...Кричали...Граната... Прыгнули на забор. Я стрелял. И в подтверждение показал дырку в бетонном заборе диаметром с арбуз. Схватившись сначала за голову, а потом, хлопая себя руками по ляжкам, запричитал начальник караула. (Его только собирались выдвинуть на повышение, но, забегая далеко вперед, скажу, что службу он закончил капитаном все на том же старшем инструкторе и с тем же инструментом, возможно, и благодаря «дню пионерии»).

Рис.3. Для тех, кто не помнит, что такое СКС

(Самозарядный карабин системы С.Г. Симонова обр. 1945 (СКС-45). Масса с неотъемно-откидным штыком и неснаряж. магазином 3,75 кг, боевая скорострельность-35-40 выстр./мин, магазин на 10 патронов, приц .дальность 1000 м, длина со штыком 1260мм, начальная скорост пули 735 м/с. Военно-энциклопедический словарь. М.: Воениздат, 1986 )

Караульный 3 поста второй смены курсант В. Мокрушин с тем самым карабином, правда уже на другом посту-на полигонной практике в июне 1975г .

Трезво мыслящий даже во хмелю и невозмутимый Юра Кутоманов уже умудрился доложить о происшествии дежурному по караулам, который в скорости (солнце уже взошло) прибыл на гауптвахту.

Срочно были высланы поисковые группы из состава караула. Рассказ Сергея Туренко (см. каскадер в байке В. Власенко «Побег..») о действиях одной из них привожу. Искали они втроем - дежурный по караулам, Туренко к Андрюха Дворцнн в парке. (Представьте себе группу из трех человек: майор-танкист с пистолетом в руке и два курсанта-авиатора с карабинами наизготовку в парке мирно просыпающегося города Киева в выходной день). Особое внимание группы (а может, мне так запомнилось по рассказу) привлекали почему-то туалеты (вспомните общественные туалеты тех времен даже в центре города). Туалеты они осматривали особо тщательно методом «в любое место сначала штык, а потом глаз».

Рис.4. Для тех кто хочет, но не может представить себе группу из трех человек, один из которых Туренко С.М. На фото-справа. Слева –уже известный «Караульный 3 поста второй смены курсант В. Мокрушин»

Кстати, еще раз о карабинах. Они были «на вооружении» курсантов до 1975 г. Такое грозное оружие хранилось исключительно на складе, откуда его получали/сдавали при заступлении в караул.

Поиски групп продолжались до прибытия дежурного подразделения из Военно-Морского политического училища, курсанты которого перекрыли мосты, улицы и вели поиск по внешнему периметру оцепления. Около 7 часов утра в караульном помещении и на гауптвахте в целом было собрано столько руководителей, организаторов и контролеров, что не хватит ни памяти, ни фантазии, чтобы всех перечислить. Поэтому приведу только диапазон должностей: комендант гарнизона (старшим по поиску он был не долго) - наш начальник курса капитан Измайлов (Эдик), который привез замену начальнику караула (Ершова). В дополнение к этой орущей, топающей ногами и грозящей всеми карами армейскими толпе прибыл наряд милиции и кинолог с четырехногим другом.

Собака, обнюхав оставленные сбежавшими в «родной» камере сапоги, и получив полный букет устоявшихся запахов гауптвахты (это надо было нюхать, словами не передашь), побежала кругами по дворику, потом за забором Виновато поджала хвост, опустила голову и уселась рядом с кинологом.

Прибывшая около 8.00 «комендантская рота» (все ростом не менее 180 см) частой цепью двигалась по парку.

К этому времени выяснилось следующее. Беглецы сговорились предварительно, так как провели в камере вместе больше трех недель. Каждый из них преследовал свою цель. Хорошо запомнилась цель осужденного к дисбату: «Лучше 5 лет на зоне, чем два года в дисбате».

Побег не зря приурочили к выходному дню, наслышаны были о психологическом настрое. Запоры двустворчатой двери ослабили заранее. После позднего ужина второго водворенного в камеру они преднамеренно не сдали посуду, добавив ее к аналогичному оружию (двум кружкам) спрятанным еще утром. Дождались «собачьей вахты» и, когда очередной часовой уже достаточно уморился и отупел от запахов и бесцельного хождения в замкнутом пространстве, навалившись втроем на дверь, отворили ее и сразу скатились по лестнице на первый этаж. Выскочили через открытую (без положенного замка и откуда только знали?) дверь во дворик. В Гену кинули посудой («гранаты», собранные потом нами в процессе поиска стреляной гильзы) и шуганули через забор. Выстрел, разбудивший караул, прозвучал, когда беглецы были уже за забором. Звонок с первого поста (Мешков просыпался медленно) прозвучал после выстрела (смотри начало рассказа).

В 11 часов беглецы, мирно спавшие в небольшой лощине метрах в 300-400 от забора гауптвахты, были обнаружены двумя солдатами из «комендантской роты», доставлены на гауптвахту и водворены в одиночные камеры (наконец то было выполнено требование УГ и КС!).

Начальник гарнизона, к тому времени он уже лично руководил «операцией», на месте наградил их 10 сутками отпуска каждого.

Примерно в 12 часов произошла окончательная замена начальника караула. На столе в комнате бодрствующей смены были обнаружены карты, собраны все мои патроны, найдена гильза и собрана посуда. Мешкова и Панфилова заменили выводными.

До смены караула мы все тихо сочувствовали капитану Скляру, писали объяснительные, отвечали на вопросы дознавателей (а может быть и следователей) и всех, кому не лень их было задавать, а в промежутках несли службу на постах. Арестованных на положенную прогулку не выводили, и никто эту разношерстную публику не трогал, чему они были, наверное, рады.

Сдача караула (как потом показали последующие сдачи) прошла относительно легко и гладко. Сдавали мы его связистам.

В последующие дней 5-10 некоторых из нас (особенно Мешкова и Панфилова) кто-то о чем то допрашивал.

Потом всех, кроме курсантов, наказали. Впрочем вру, Мешкову и Панфилову Яцек «презентовал» по 2 суток отпуска.